Видимо, я был жестче других инспекторов Госпожнадзора. В моей работе штрафы, постановления об отключении печей, агрегатов, участков электрических сетей,
и даже приостановки работы отдельных объектов были повседневными и повсеместными, где не выполнялись противопожарные мероприятия. В районе было много производственных участков общества инвалидов, которые размещались в ветхих зданиях, люди работали в отвратительных пожароопасных условиях. Три таких участка мною были закрыты и опечатаны, как не отвечающие пожаробезопасным условиям. На десятки должностных лиц были наложены административные взыскания в виде штрафов за попустительства в обеспечении пожарной безопасности.
После ухода в отпуск начальника инспекции, исполнение его обязанностей было возложено на меня. На меня была возложена и административная практика в виде наложения штрафов на сумму до 100 рублей, и приостановка объектов и агрегатов.
На ул. Галкина размещалась хозяйственная база Горхозторга, которую, я однажды пришел обследовать. Как полагается в таких случаях, я зашел в кабинет заведующего базой и попросил выделить мне представителя базы для проведения проверки.
В кабинете восседал огромных размеров человек, одетый в солидную, дорогую шубу и пыжиковую шапку. Этакий «крутой бугор».
Увидев меня впервые, он пошутил в мой адрес: «Чем отличается медведь от пожарника»? Я промолчал, а он продолжил: «Медведь спит только зимой, а пожарник круглый год». Конечно, неприятно было слышать в свой адрес насмешки, неуважение и чванство от этого «бугра», в тот момент это меня здорово задело!
Выйдя в приёмную, я выяснил у секретаря, кто этот человек? Им оказался Директор объединения «Главвторсырьё». Как раз на моём участке, на станции «Тула-2» был большой склад вторсырья, макулатуры, игрушек. В те годы по селам ездили на телегах» тряпичники», они обменивали всякие мелочи-свистульки, пистолетики и др…, на старую одежду, тряпьё у селян. В этом им помогала детвора, у которой не было игрушек. Эти тряпичники разгружались на складах «Главвторсырьё». На золотоносной жиле восседал её начальник.
Знал бы тогда этот «бугор», во что ему отольётся эта неуважительная шутка в адрес всей пожарной охраны.
К тому моменту я уже выписал предписание его зав складом, где предлагалось вынести кладовую с игрушками из склада, ограничить единовременное количество хранящейся макулатуры и тряпья. Для исполнения этот документ должен был попасть к директору объединения. Однако все сроки выполнения мероприятий были сорваны, руководителями не было принято ни каких движений в сторону улучшения пожарной безопасности. Многие руководители, в те времена, на наши предписания смотрели как на пустое дело, впрочем, и сейчас не многие из руководителей понимают всю серьёзность вопросов пожарной безопасности.
По результатам невыполнения предписания я составил акт, с привлечением свидетелей-понятых. По закону требую объяснений с этого вельможи, почему ни одно мероприятие предписания не выполнено?
Конечно, его это не смутило, он дал объяснения, в том, что отсутствовали необходимые ассигнования. Мной были составлены необходимые документы на штраф, добровольно платить 100 рублей «Бугор» отказался. Мне пришлось направлять постановление в бухгалтерию. Но и тут он проявил наглость, дав распоряжение не удерживать этот штраф из его зарплаты. Мне оставалось направить документы в прокуратуру района, что я и сделал. На это последовало решение прокурора о бесспорном взыскании штрафа в доход государства. Вместе с тем мой подопечный не успокаивался и подал жалобу в Управление пожарной охраны на мои действия. Он писал, что я не имел права налагать штраф, так как не был назначен приказом исполнять обязанность начальника инспекции в его отсутствии. Но приказ был и штраф остался в силе.
Мои действия были поддержаны и Главным Управлением пожарной охраны, а штраф был увеличен вдвое, жалобщику пришлось платить уже 200 рублей.
После этого эксплуатация данного склада была приостановлена. Нам приходилось ещё не раз встречаться по работе с «бугром».
Как-то я его спросил: «Так кто больше спит? Медведь или пожарный?» Он ответил, что не думал, что этот лейтенант такой принципиальный человек! По всей видимости, резонанс от этого случая сработал на мою карьеру. Вскоре мне предложили работу в УПО области.
Марете оставалось учиться в педагогическом институте один год, и в 1956 году она его закончила. В Туле до свадьбы мы встречались в общежитии пединститута, часто я там бывал на вечерах и на танцах. Общежитие пединститута тогда располагалось в Черниковском переулке, я проживал в общежитии второй пожарной части, где мне была предоставлена койка.
Моим друзьям Петру Ганину и его жене Анне выделили отдельное жильё при 4-ё пожарной части. В 1956 году СВПЧ-4 размещалась в деревянном здании барачного типа на улице Трудовая (теперь ул. Сойфера). Существующее ныне здание СВПЧ-4 тогда ещё строилось.
Домик, где жили Ганины был отдельно стоящий кирпичный, площадью около 10-12 квадратных метров.
Уходя на работу, они оставляли нам ключи, и мы проводили вместе время.
