В расположение дивизиона, где мы жили, ребята по очереди приносили письма, и мне больше всех приходилось плясать за каждое письмо.
Мне это было очень приятно.
Мы обменялись фотографиями. Я сфотографировался в городском фотоателье, которое было рядом с училищем. В парадной форме, в фуражке, возмужавший, я выглядел внушительно, и мне кажется, что я понравился ей. Одна из моих фотографий у неё пропала, как потом писала Марета, кто-то мог из зависти её похитить. Я отправил ей ещё одно фото. Жаль, что не сохранилось тех писем. Хранить их мне было негде, так как в моём распоряжении была лишь тумбочка у кровати и письменный стол в учебном классе.
Переписывался я и с моим бывшим одноклассником Алексеем Ручкиным.
Он в те годы был курсантом авиационного училища. По духу мы с ним были близки и даже обменивались фотографиями. Потом на каникулы он приезжал ко мне в деревню, даже помогал косить сено для скота родителей.
В период моих отпусков с Маретой я встречался редко, так как она в это время занималась в институте. Наши встречи были только в некоторые выходные в Венёве.
Но продолжим мой путь в Пожарно-техническое училище. Поезд тронулся и я начал путь сначала до Москвы, а затем, в ночь в Ленинград. В Москве было немного времени до отправления поезда в Ленинград, и я поехал к тёте Ане. Она Радостно встретила меня, и затем проводила до метро.
В поезде мы расположились в одном общем вагоне. И только здесь я вспомнил о курице, что дала мне мама в дорогу. Я развернул свёрток, в надежде покушать, но по ряду признаков понял, что придётся остаться голодным и что курицу кушать нельзя.
Ленинград принял нас гостеприимно. С вокзала мы поехали по городу на трамвае, любуясь красотами домов, улиц, мостов набережных рек и каналов. Душа ликовала – так было приятно осознавать, что я находился в этом великолепном городе! Училище наше находилось на углу Московского проспекта и улицы Благодатной, недалеко от завода «Электросила».
В этот год в ЛПТУ был двойной выпуск офицеров, сразу два дивизиона специалистов пожарной охраны покинули его стены, а это около 400 человек. В этой связи и набор курсантов был большим.
Всех нас, туляков, направили в 3-й дивизион, который насчитывал около 200 человек, и разместили в казарме.
Мы опять стали готовиться к письменным экзаменам по математике и русскому языку и литературе.
Для начала нам было предложено написать заявления, на каком отделении мы желаем учиться так, сказать, определяющие наше место в дальнейшей учёбе и жизни.
В то время одно отделение было автотехническим, второе командное.
На автотехников набирали всего 9 человек, остальные должны были стать командирами.
Многие желали пойти учиться на автотехников…, а поэтому для тех, кто сдавал экзамены на это отделение, контрольные работы по математике были сложнее. Этим был достигнут почти естественный отбор, своего рода конкурс.
Но поскольку вакантных мест было много, всех зачислили, и я оказался на командном отделении. Как потом выяснилось, это оказалось даже лучше, выпускники группы, в дальнейшем, попали в подчинение к командному составу, и потолок их должностей заканчивался званием майор…

Окончились экзамены. До официального зачисления и начала занятий оставалось дней 10-12. Нас всех не обмундированных, в своей одежде отправляли работать на различные ремонтно-хозяйственные участки города.
Во время таких трудовых вылазок мне приходилось разбирать булыжные мостовые, унаследованные от царских времён, когда ещё не было асфальта. Камни были гранитные или галечник - окатыши. Вынимать их из мостовой было сложно и проблематично, за долгие годы они вросли в прикатанную землю и очень трудно поддавались под кирками и ломами, к тому же холодный питерский дождь поливал на наши спины и не придавал нам энтузиазма.
Вскоре мы изорвались вдрызг, обувь размокла и порвалась, но это не очень то нас расстраивало и огорчало – мы были уже зачислены курсантами этого славного Ленинградского пожарно-технического училища и ждали срока нашего обмундирования.

Следующая страница.