В инспекции пожарной охраны Зареченского района я работал всего год. Начальником инспекции был в то время Казаков Иван Никитович. На весь район в инспекции было всего три младших инспектора, сержанты Клепиков А.В., Веденин П.Н. и Крылов В.И. Теперь в инспекции работал и я. За мной закрепили большинство промышленных объектов района. Несколько крупных и особо сложных предприятий были закреплены за Иваном Никитовичем.
Иван Никитович был значительно старше меня, он воевал на фронтах, а к моему приходу в инспекцию был в звании майора. За год работы я успел дважды обследовать закреплённые объекты, провести контрольные проверки и решить оперативно и упорно стоящие задачи. Было много разных ситуаций, решений сложных и порой на первый взгляд не решаемых задач, но никогда я не шел на сделку с совестью, не поддавался на подкуп.
В те годы в стране много внимания уделялось сбору вторичного сырья, металлолома, макулатуры. В районе было два склада макулатуры, один открытый, в виде свалки, за Белыми воротами. Второй в закрытом деревянном пакгаузе на Ряжском вокзале.
Эти пожароопасные склады я успел обследовать, выписать предписания с массой замечаний и противопожарных мероприятий.
При контрольном обследовании было выявлено, что ни одно из мероприятий не выполнено, что в то время было практически обычным делом. Руководители ссылались на отсутствие средств и сильно не жаловали пожарную безопасность. Вот и горели такие нарушители по крупному и с приличными убытками, нередко заметая следы своих незаконных деяний.
И в одно «прекрасное время» открытый склад сгорает в течение ночи. Огнём уничтожено много тряпья и бумаги. Было ясно, как днём, что это был поджег, причём с умыслом. И отсутствие охраны в ту ночь, этому подтверждение.
Наутро приходит в инспекцию заведующий этим складом и требует у меня справку о том, что противопожарных нарушений на складе не было.
Я категорически отказался подписывать такую липу. Он долго упрашивал, предлагал большие деньги, называл меня глупцом… Но я остался непреклонен и на уступки не пошел. Некоторые мои сослуживцы не понимали моей принципиальной позиции!?
Убеждение моё было оправдано: я понимал, что, если я пойду на сделку с совестью, за мной закрепиться нехорошая слава с молодых лет. Говорят: «Береги платье сызнова, а честь смолоду.»
Тогда я замечал за сослуживцами такие грехи, самое странное, что никто с этим не таился, тоже я замечал и за начальником.
За это же мой предшественник, младший лейтенант Лабазов был с треском выдворен с работы.
Как-то раз он отправил меня принимать в эксплуатацию вновь построенный участок мебельного производства, которое размещалось за Белыми воротами. По проекту, в производственных помещениях должно было быть построено центральное водяное отопление, пожарный водоём, противопожарный водопровод на внутреннее и наружное пожаротушение. Ничего этого, кроме водоёма в реальности сделано не было.
Согласования отступлений с УПО были, как оказалось потом, фиктивными, как будто - бы это был объект первой очереди.
Я имел неосторожность поставить свою подпись в акте приёмки этого участка.
В то время, начальником отделения Госпожнадзора был старший лейтенант В.Г. Сушкин. Он контролировал нашу работу, и вот моя оплошность вылезла наружу. Я был вызван «на ковёр» к начальнику УПО Воеводину А.Т.. Был серьёзный нагоняй, я и начальник инспекции получили взыскания, тогда я понял, что меня «подставили», чтобы сдать этот злополучный объект. На тот момент Казаков строил дом и на всех стройках района он добывал дармовые стройматериалы.
Для меня это стало «боевым крещением», я сделал для себя организационные выводы, которые выполнял всю жизнь.
Я стал жестче и требовательнее подходить к работе. Этот поступок начальника для меня мимо не прошел. «Шило в мешке не утаишь», я знал, где Казаков добывал материалы, где и с кем имел связи и кому был обязан. А Иван Никифорович большинство своих объектов закрепил за мной, но я успевал вовремя обследовать и его и свои объекты.
