И в нашем доме расположились на постой немцы. Они спали на соломе на полу, заставляли сильнее топить печь в холода. Вечерами садились за стол играть в карты.
Для нас было необычным слышать, как во время игры в карты эти европейцы с грохотом выпускали из себя газы, считая это обычным делом. А мы в это время хихикали.
Их набитые награбленным машины были припаркованы в переулках между домами или сразу же перед домами.
Тетя Поля, молодая девушка, иногда не прочь была поживиться за счёт немцев.
Однажды из легковой машины, стоящей в переулке она вытащила коробку с конфетами, шоколадом, пряниками, показала мне, всем этим угощала меня, В тот раз ей это сошло с рук, фашисты не заметили пропажи.
Но было и хуже.
Однажды немец водитель увидел у неё свои рукавицы и не на шутку разгневался. Он расчехлил свою винтовку и грозился её застрелить, наставляя оружие на неё. Только чудо её спасло от смерти.
По деревне люди тащили велосипеды, одежду, обувь из магазинов города Венёва. Захотела и Поля сходить в Венёв и по возможности принести для себя что-то на дармовщинку. Направляясь по полю в сторону Венёва, она наткнулась на сбитый самолёт. Около него нашла пишущую машинку и карманные часы, забрав их, она двинулась дальше, но вскоре нарвалась на немецкий патруль.
Солдат окликнул её по-немецки, отчего она в испуге бросилась бежать. Вслед прозвучала автоматная очередь, одна из пуль ранила её в руку. От боли и страха она остановилась. Подошедшие патрульные увидели плачущую молодую женщину, вернули ей добытые трофеи и отпустили домой.
Красная армия не давала покоя немецким войскам. Над населенными пунктами, занятыми фашистами регулярно пролетали Советские самолёты, иногда сбрасывали бомбы.
Однажды, проснувшись утром, я увидел страшную картину. Около дома со стороны огородов были разбросанные глыбы земли, прилетевшие из огорода, где чернела огромная воронка от взрыва авиабомбы, а вокруг валялись крупные глыбы, вырванные взрывом мерзлого грунта. До эпицентра взрыва было не более 200 метров. Вдоль деревни было сброшено пять авиабомб и все они легли, на наше счастье, вдоль огородов. Самолёты пролетали на большой высоте, бомбы чисто случайно не попали в дома.
Тётя Поля удивила нас и тем, что собирала всё, что, как она говорила, пригодится в хозяйстве. После ухода немцев она, где-то нашла две немецкие гранаты с деревянной ручкой и принесла их домой. Мама обнаружила их на шкафу и, сначала приняла их за толкушки для разминания картофеля.
Только случайно не стряслось беды. Поля отнесла их и выбросила где-то за домом.
В одну из ночей немцы бежали…. Это случилось 9 декабря 1941 года.
Началось наступление Советских войск под Москвой.
Две машины фашистами были сожжены, так как не заводились на морозе, вместе с одной из них сгорел дом соседа-заики по прозвищу «а нашто».
В деревню вошла конница армии генерала Белова. Народ ликовал, все хотели чем-то угостить солдат освободителей. Конники были одеты в белые овчинные полушубки. В деревне они долго не задержались – шло наступление.
Рано утром до их прихода меня разбудил дядя Володя, мамин брат: «Вставай, пойдем, у моста немцы оставили мотоцикл», а в люльке оставлены конфеты в коробках, печенье, шоколад. Всё, что там было, мы разобрали по домам Удивительно, что мотоцикл не успели заминировать, как это обычно делали фашисты, бросая технику.
Наступление наших войск началось внезапно для расквартированных в деревне немцев, по этому они драпали, спасая свои жизни, и бросали всё, что им мешало и что они не могли унести с собой.
Потом мы по округе собирали трофейное оружие и боеприпасы.
Когда наступила весна и снег начал таять, в полях и вдоль дорог обнажилось много разного оружия. В основном это были винтовки, из которых мы стреляли, если они были заряжены. Мои сверстники многие поплатились здоровьем и жизнью, «изучая» боевое оружие и боеприпасы. Кто-то разряжал снаряды, используя зубило, молоток, топор… Кто-то замахивался гранатой в сторону собравшихся ребят, она взорвалась в руках, поранив и убив насмерть несколько человек.
С приходом немцев занятия в школе прекратились, в классах расположились солдаты вермахта, но уже сразу после их отступления был сделан ремонт помещений и в апреле 1942 занятия возобновились.
От дома до школы было около полутора километров, бывало, иногда мы на занятия «закалывали» и не приходили. На половине дороги в садах бездельничали и шалили. Найденные в округе патроны, ракеты, насыпанные в каску, клали в костёр и ждали, когда они начнут разрываться. Сами же прятались неподалёку.
Разрывы патронов, салют ракет и пуль, вылетавших из каски, ощущался нами как обстрел врага. И вот однажды, во время таких шалостей произошел запоздалый подрыв ракеты, который навел на всех нас панику. Эта ракета сначала взлетела вверх, потом упала на землю и начала летать вокруг нас, кружась и подпрыгивая со страшным визгом и снопом искр и огромной скоростью. Это произвело на нас неизгладимое впечатление - мы бросились врассыпную. А ракета настигала каждого из нас по очереди, мы бежали в разные стороны и едва от неё спаслись.
Некоторое время спустя, был положен конец нашему разгильдяйству самой директрисой школы. Её дом находился в четырёх километрах от школы, в деревне Берёзово и на работу она ходила как раз через тот сад, где мы жгли костры и шалили. Естественно она погнала нас на занятия. Затем начался воспитательный процесс с обработкой нашего детского сознания, директриса сама взялась за нас, введя в действие все имеющиеся у неё воспитательные средства, в том числе тяжелую деревянную линейку, которую она обрушивала на наши «дурные головы».
В школу были вызваны родители, вызвали и мою маму, от которой мне позднее досталось «на орехи». Мы перестали шалить и взялись «за ум». Потянулись долгие годы учебы.
Трудно было в деревне в зимние месяцы. В 1941 году зима выдалась морозная. В колхозных садах померзли плодовые деревья - яблони, груши, сливы, вишни. Их пилили и развозили по дворам на дрова. Две военных зимы в домах было относительно тепло. Холодная зима заставила нас топить печь-буржуйку. Она стояла на кухне, ближе к окну, а металлическая труба выводилась в дымоход русской печи и давала дополнительное тепло в сорокоградусные морозы. Перед приходом немцев весь крупный скот в деревне был забит, а мясо было закрыто в деревянные бочки. Одна из них была закопана в скотном дворе, вторая стояла прямо на кухне закрытая всякой старой одеждой. За всё время, пока немецкие солдаты были у нас на постое, ни кому и в голову не пришло, что у них под носом столько провианта.
В эти годы запасы хлеба у нас были довольно скудные. Выросший урожай убирать было некому, да и нечем. Выручала нас бабушка Катя, помогала нам выжить. Она умела экономить и имела запасы на «черный день».
Из Свердловска приехала тётя Аня со своим больным сыном Валентином. Её муж Николай Сергеевич Кудрявкин эвакуированный с заводом остался на Урале, до тех пор, пока не было разрешено возвратиться с Москву. Это стало возможным лишь в 1943 году.
