В Москве семья Кудрявкиных жила в ветхом двухэтажном доме по улице Новослободской, рядом с Бутырской тюрьмой. Н.С. Кудрявкин до войны служил на флоте, на Дальнем востоке. Он был очень красивый человек, высокого роста, с вьющимися черными волосами. Он рассказывал, как однажды, возвратившись из плаванья, моряки сошли на берег и как-то случайно попали на мину. Взорвавшаяся мина ранила его. Он валялся в госпиталях, вылечился, раны зажили.
Уже после войны он еще два раза получал ранения, попадая в аварии. Однажды развалился ветхий лестничный марш и он со второго этажа полетел вниз, сломав ногу. Другой раз в этом же доме обрушилось междуэтажное перекрытие. Вместе с деревянными обломками и большой металлической плитой, служившей частью перекрытия, он упал на первый этаж. По счастью снова остался жив, получив переломы нескольких ребер и ноги. Доктора этот перелом ноги сращивали с помощью металлических пластин. Вскоре он излечился и стал приезжать в гости в с. Поветкино, останавливался у бабушки с дедушкой. Он был очень добрый человек и хороший рассказчик. Всегда помогал в хозяйственных делах дедушке Ивану и моим родителям. Красил крыши, стены нашего дома, любил выпить, благо было, что и с кем. У деда Ивана всегда было под рукой из чего приготовить самогон. В Советском союзе спиртное всегда являлось жидкими деньгами, незаменимыми для оплаты за вспашку огорода, посадку и уборку картофеля, для отвоза урожая на рынок для продажи. Гости в течение года неоднократно приезжали к деду в деревню и по одиночке и все вместе. Собиралась большая семья: Кудрявкины Николай Сергеевич и тётя Аня, Микеровы Николай Сергеевич и Мария, тетя Вера, вначале вместе с мужем Шилкиным Владимиром Ивановичем. Вначале войны они развелись, и тётя Вера съехала на частную квартиру, где жила с дочерью Светланой, потом вышла замуж второй раз за военного строителя Ивана Павловича Латун.
Они познакомились во время войны в г. Венёве, а затем он забрал её в город Энгельс Саратовской области.
Тётя Шура перед войной жила в Туле, где работала в больнице медицинской сестрой, в 1945 году она вернулась в Венёв.
Тётя Нина до 1960 года жила вместе с родителями в селе Поветкино. Она была самая младшая в семье, 1930 года рождения.
Дядя Володя с 1944 по 1960 год служил в Каспийской флотилии. Там имел счастье жениться на некой Любе, у которой в последствии родилась дочь. После службы они все вместе приехали в Поветкино, жили сначала у тёти Шуры. Люба была любительница спиртного, была способна на такие поступки как лазанье по деревьям и разорение вороньих гнёзд. Работать она не спешила. Володя, получив армейскую подготовку по связи, вначале пытался работать на радиоподстанции на ЖД вокзале, но долго там не проработал. После он устроился разъездным электриком на железной дороге. И тут он долго не проработал, так как заработки были низкие. Нужно было кормить себя и семью, думать о своём жилье.
Окончилась Великая Отечественная война. В Поветкино, как и по всей стране, народ бурно ликовал.
К концу 1945 года мой отец был демобилизован и вернулся домой. Он был измотан войной, сдавали нервы.
Кто застал Великую Отечественную войну, тот помнит, что пришлось пережить и вынести солдатам и мирным жителям. В эти годы всё было подчинено фронту. Сеять хлеб, растить его, ухаживать за посевами, косить траву, сушить сено приходилось в основном женщинам, да и подросткам, старики, остававшиеся в деревне зачастую выполняли хозяйственные работы в доме.
Многие работоспособные мужчины после ухода немцев, были забраны в НКВД, как пособники оккупантов, или оклеветаны по злобе односельчан.
Бывший председатель сельского совета Артюшин Иван Алексеевич, отец Сергея Ивановича, мужа Манёки (моей двоюродной сестры), был арестован, а затем расстрелян только за то, что в его доме стояли немцы, враги, которые расклеили на стенах портреты своего фюрера. Иван Алексеевич никого не подал, за что и был расстрелян, однако вся его семья жена, сыновья Сергей и Борис были сосланы в Сибирь, где прожили до 1950 года. Правда, Борис вернулся в деревню несколько раньше. Жить ему пришлось у деда Ильи, так как дом их был конфискован. Здесь разыгралась страшная жизненная трагедия.
Борис был влюблён в одну девушку, с которой до войны учился вместе в школе. К моменту возвращения Бориса в село она собиралась уехать учиться (или работать) в Москву. Борис уговаривал её не уезжать, остаться в деревне. Долго уговаривал, но девушка была непреклонна и обидела и унизила его, назвав сыном предателя. Это задело и оскорбило его до глубины души. Однако он не показал свою обиду и даже предложил проводить её до Венёва.
На вокзал её пошла провожать подруга, он же с другом шел сзади. При подходе к деревне Караулово около оврага он окрикнул её и вытащил имеющийся у него пистолет, тогда этого добра достаточно было у людей. Все присутствовавшие были в панике, он воспользовался замешательством и сделал несколько выстрелов, подойдя вплотную, смертельно ранил её, а сам ушел в поле.
Ночью он приходил к деду, тот уговаривал его сдаться правосудию. Борис не согласился, готов был покончить собой. Не поддавшись на уговоры, он ушел, и все следующие сутки бродил в лесу.
В день похорон девушки он появился у кладбища. Ещё утром перед похоронами для его поимки на грузовике прибыл взвод НКВД, который рассосредоточился в районе кладбища, полагая, что он придет на похороны. Уже издалека ими была замечена одинокая фигура Бориса, военные направились в его сторону, и вскоре началась перестрелка, в которой Борис был убит.
Тётя Вера и Сергей Артюшины вернулись из ссылки. Сергею власти запретили поступать в учебные заведения, и только после смерти Сталина Сергей поступил и окончил лесной техникум. Государство компенсировало им конфискованное имущество. Вскоре после смерти деда Артюшина Ильи Вера и Сергей стали жить в его доме. Как я уже писал, Сергей Иванович женился на моей двоюродной сестре Манёке.
Во времена репрессий был арестован и осужден по фальшивому доносу и мой дед Иван Иванович Осьмаков.
Перед приходом немцев в селе, в доме деда останавливалась бригада военных корреспондентов, приехавшая на агитационной машине, по их просьбе дедушка устранял неисправности автомобиля.
В его огороде они тренировались в стрельбе из различного оружия, бросали гранаты. В это время дедушка занимался с их агитпередвижкой – латал фанерный кузов, перебирал двигатель, ходовую, за что получил благодарность от командования.
Но после отступления немцев пришла пора стукачества, завистничества и чиновьичего беспредела рьяных сажали по любому поводу.
По чьему-то доносу деда забрали, как говориться, без суда и следствия и сослали в Сибирь. Обвинили его в том, что он ремонтировал машину не нашим, а фашистам.
Потекли годы, от деда не было никаких вестей, где он сидел было не известно. И уже где то в 1946 году, его дочь Вера (тётя Вера), будучи медицинским работником, на одном из совещаний, общаясь с ответственным работником НКВД, рассказала ему об этом, на что тот посоветовал собрать сход колхозников и вынести этот вопрос на обсуждение, а протокол общего собрания отправить в адрес органов.
