Отец мой Николай Сергеевич на войне служил в продовольственной роте. В день призыва на фронт, в военкомате, он заявил, что на гражданке он умел кашеварить, хотя никогда к печке не подходил, разве, что достать из неё чугунок с готовыми щами. Он рассказывал, что когда заполняли документы, он рассуждал так: «поваром на фронте престижно и менее опасно, меньше вероятности погибнуть в боях и всегда при пайке. Воевать ему, все-таки пришлось. Он получил и лёгкое осколочное ранение от разрыва снаряда в лопаточную область.
1945 Германия. Крайний справа Микеров Н.С. Во всё время службы он был старшиной роты, по его рассказам у него было всё, что нужно и еда и спирт. Офицеры часто «паслись» у него в роте и относились к нему с уважением, а он умел уважить всех.
И всё же война наложила на него тяжелую печать. Демобилизован он был в октябре 1945 года, с фронта приехал больным и с потрёпанными нервами. В то время колхоз был в полном развале запустении. Много скота пало, выжившие коровы были истощены бескормицей, и лежали в стойлах, на скотных дворах. А для коров это смертельно и их вынуждены были подвешивать так, чтобы они стояли.
На общем собрании колхозники единогласно выбрали его председателем колхоза имени Сталина, не дав ему отдыха даже недели. Имея начальное образование, он был сильным хозяйственником, имел богатый опыт управления колхозом до войны. А ведь в то время народ не хотел выходить на работу, не хотел работать за палочки-трудодни. И вот отец пошел по хозяйствам. Он приходил к каждому колхознику домой и убеждал каждого в том, что если ни кто не будет работать, откуда же тогда явиться манна, с неба, что ли? Постепенно народ начал работать в колхозе. В ту зиму он «пробил» вопрос с комбикормом для скота. Несколько подвод под его руководством направилось на склады «Заготзерно» в г. Венёв. А в это время, какая-то ленивая сволочь позвонила в НКВД и сообщила, что отец «выбил» этот комбикорм для себя. Из райцентра мигом принеслась бригада следователей с обыском к нам в дом. Я хорошо помню, как сыскари рылись в комоде, сундуках, в подполье, во дворе ища компромат. Ясно, что они не нашли ни крошки дома, так как мы сами жили перебиваясь с хлеба на воду, полуголодные и полуголые. А отец в это время, по разрешению руководства райкома партии грузил мешки с комбикормом на подводы и всё отпущенное привез в колхозное хранилище.
Ни разу и ничего чужого, колхозного он не мог присвоить себе. Он был честнейший человек, истинный патриот Родины, бессребреник, ценил общественное выше собственного, личного. Скот в эту зиму набрал силы и к лету без потерь был выведен на пастбища.
К весне и вся колхозная техника вышла в поле. Плугами, запряженными лошадьми были вспаханы все поля, засеяны зерновые и др. культуры – рожь, пшеницу, просо, посажен картофель. Летом проводили прополку полей от сорняков. Осенью был собран полноценный урожай. Колхозники получили на трудодни и зерно и картофель. Вскоре селяне забыли о пережитом голодном времени. В каждом доме появлялось всё больше скота коровы, свиньи, овцы, козы, птица… . Вскоре колхоз стал зажиточным. Селяне стали продавать на рынке излишки зерна, муку, животных, птицу. У каждого хозяина стали водиться деньги. Бывало, когда картофель возили продавать в другие города, на рынки в Москву.
Поехал продавать свой картофель в Москву и отец. Продавал его на рынке, где-то неподалёку от Павелецкого вокзала. За прилавком стоял он и две женщины из нашего села. Это было осенью 1948 года. У администрации рынка были взяты напрокат весы и гири. Ближе к вечеру подходят к ним трое парней, и один из них забирает со стола эти гири. Отец быстро среагировал – схватил его за руку и отобрал их. Закончив торговлю, все отправились на ночлег.
По переулку отец шел один и почувствовал, что за ним следят. Это были те самые «шустрые» парни. Один из них набросился на отца сзади, стараясь повалить на землю. Обладая недюжинной силой, отец одним махом опрокинул нападавшего, тот от удара о землю закричал от боли и вместе с другими бросился на утёк.

Отец начал свою руководящую хозяйственную деятельность в двадцатидвухлетнем возрасте, до этого он успел поработать в Москве, на каком-то предприятии, жил у брата Михаила. Жизнь его многому научила. С малолетнего возраста он трудился в сельском хозяйстве. Его родители были крепкими середняками. Пахали надел земли, засевали её зерновыми культурами, картофелем, собирали урожай и всё это своими силами. Честно говоря, надел земли у них был небольшим.
В 1931 году с началом коллективизации его выбрали председателем колхоза, который состоял в то время всего из одного села Поветкино, село в то время имело дворов 57-60, и подчинение колхоза было напрямую райисполкому г. Венёва. Как я узнал, позднее руководил всеми делами непосредственно райком партии. А власть в то время решала много второстепенных дел, зачастую отвлекая от сельхозработ. Круглогодично он ездил на все их заседания, да и по служебной необходимости в райцентр на лошадках. Для этих целей у него были сделаны легковые санки, в которых запрягались породистые рысаки.
Одним таким рысаком, которого я запомнил, был Руслан. На нём он ездил и верхом, особенно когда дорога была непролазной от распутицы и грязи. К слову сказать, грязь в Тульской губернии жирная, вязкая, липкая, засасывающая, почти не отмывающаяся.
Однажды в полную воду он уехал рано утром в город, переехал мостки через реку Веневку, когда вода ещё не поднялась. Речка Венёвка обычно бывала спокойной, как небольшой ручей, местами её можно было переходит вброд. А в половодье особенно к вечеру, когда талая вода с полей пополняла журчащими ручьями русло реки, она становилась коварной, выходила из берегов, сносила переправы. Так к вечеру того дня полные воды Венёвки скрыли мост, который стоял на дороге из Венёва в Поветкино.
И вот на обратном пути решил отец переправиться через бушующую полноводную реку вброд по затопленному мосту. Он был уверен, что конь найдёт дорогу и преодолеет мост самостоятельно. Но это была его ошибка – конь, вместо того, чтобы пойти по затопленному мосту пошел вплавь поперёк потока холодной воды.
Отец не паниковал и не растерялся, поняв, что конь сейчас поплывёт, он спрыгнул с него посреди реки в воду и ослабив повод вцепился в седло. Это было единственное правильное решение в этой ситуации, он был спасён, конь вплавь вынес его на берег.
До дома оставалось семь километров, весь мокрый, после купания в ледяной воде он зашел в первый попавшийся дом в Пушкарской слободе на другом берегу реки. Добрые люди дали сухую одежду, только обувь осталась мокрой, и согреться не было времени, надо было подумать и о коне. За какие-то 20-30 минут он доскакал на мокром Руслане до дома, замёрзнув основательно.
Дома его растёрли водкой, дали выпить для согрева, укутали в тёплую одежду и уложили спать на тёплую печку. Это верные средства против простудных заболеваний, на утро он проснулся не получив даже насморка. «Господь миловал» - говорил он.

Следующая страница.